19.
Анна закрутила волосы в полотенце и выглянула в комнату:
— Это ты мне?
Грейс была нагружена поклажей: две огромные сумки камуфляжной расцветки в руках, лазерная винтовка на плече, за пояс заткнут странного вида пистолет.
— Ага. Как мама звала тебя в детстве?
— Э… — начала Анна, прошлёпав босыми ногами в комнату. — У меня не было мамы.
— Ой… Извини… — смутилась сестра, пряча глаза.
— Мои сёстры зовут меня Анитой.
— Сёстры? — Грейс с грохотом уронила сумки на пол и скинула винтовку с плеча. — Сёстры?
— Расскажу, если не засну. В душе отключилась, даже сон видела, — Анна зевнула.
— Секунду, — Грейс стремительно подошла к столу, выдвинула ящик и достала баночку с лекарством. Вытряхнула большую зелёную таблетку на ладонь и протянула сестре.
— Что это? — подозрительно спросила Анна. — Стимулятор?
— Да.
— Я такими… не увлекаюсь.
— Энни… Анита, как думаешь, чего тебе намешал автодок?
— Чёрт! Боюсь привыкнуть.
— И? Привыкание бывает редко. Ты сама кричала, что нужно торопиться, а на этой таблетке ты продержишься двенадцать часов.
— Ni modo, pásame esa madre, — Анна протянула руку. — Запить дай.
Грейс метнулась к раковине и вернулась со стаканом воды.
— Меня можешь звать Грейси. Или как папа… отец… меня называет — Эйси.
— Окей, Грейси.
— Ты говорила, у тебя… у нас… ещё есть сёстры? Сколько?
— Давай лучше присядем, — ответила Анна. — Ноги меня не держат.
— Сколько? Две? Три?
— Две дюжины, — выдохнула Анита. — Считая меня.
— Пресвятая дева! — Грейси застыла с гримасой удивления на лице. — Это кто же столько нарожал?
— Машина, — Анна руками повела по воздуху, пытаясь обрисовать контур этого агрегата.
— Машины не умеют рожать, — уверенно заявила сестра.
— Ещё как умеют. В моём Убежище именно такая. И криокамеры — в них хранилось сто пятьдесят замороженных эмбрионов. Роботы следили за всем. Людей в моём Убежище не было. Машина умеет вынашивать эмбрионы до кондиции новорожденного ребёнка, она ждала команды к запуску шестьдесят лет.
— Безумие какое-то, — возмутилась Грейс. — И что дальше?
— Криокамеры вышли из строя. Почти все. Сохранилось лишь двадцать пять эмбрионов. Все — женского пола. Машина включилась, но первый эмбрион погиб на стадии вынашивания. Затем родилась я и жила до шести лет одна среди роботов, потому что родильный агрегат сломался. В пятилетнем возрасте я смогла починить эту машину — через год родилась Ева. Затем каждый год рождались сёстры — по две сразу. Самой младшей паре на сегодня — три годика.
— Ты в пять лет починила сложную машину? — переспросила Грейси. — Руки золотые, Анита. Вся в меня! Не пойму только, как ты здесь очутилась?
— Пошла искать помощи. Какой-нибудь город. Нам не выжить без людей.
— До этого как-то выживали двадцать лет, — Грейс нахмурилась.
— Убежище больше не пригодно для жизни — через три месяца закончатся припасы для синтезатора пищи. А мы сами не можем построить самодостаточный фермерский городок. Нас слишком мало, да и большинство — малявки. Ну и о будущем надо думать… — Анна смутилась и покраснела.
— Ты про мужиков? — мгновенно отозвалась Грейси.
Анна покраснела ещё сильнее, до корней волос. Повисла долгая пауза.
— Ты ничего не путаешь? — задумчиво протянула Грейс. — Братство Стали вскрыло несколько Убежищ, нигде выживших не было. Я читала общую сводку. Там твоё 26-е было, я точно помню. Сейчас…
Грейси подскочила к компьютерному терминалу и ввела свой логин и пароль. По экрану побежали зелёные строчки. Анна стояла за плечом сестры и не сводила глаз с монитора.
— Вот смотри. Список. Так. 26. Ага. Вот. Видишь? Обнаружено семнадцать лет назад, выживших нет.
— Семнадцать лет, — шёпотом повторила Анита.
Грейс ввела команду, на экране раскрылся брифинг: «Отчёт поискового отряда: обнаружили Убежище номер 26. Выживших в Убежище нет. При попытке пройти в хранилище мы были атакованы боевыми роботами. Безвозвратные потери — четыре человека. Командир отряда: паладин Ли Джонсон. Список погибших прилагается к рапорту».
— Так, — сказала Грейси стеклянным голосом. — Очень интересно, паладин Ли Джонсон. Жаль, что я увидела это только сейчас. Сейчас посмотрим твой рапорт.
Она набрала новую команду на клавиатуре. Экран мигнул.
Затем появилась надпись: «В доступе отказано».
— Это что такое? — разозлилась Грейс. — А если вот так?
Она начала быстро набивать команды в терминале. Строчки зелёных букв бежали по экрану, Анна не понимала и половины, хоть сама с компьютерами не расставалась с детства.
«ТРЕВОГА! ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН! ЗАФИКСИРОВАНА ПОПЫТКА ВЗЛОМА СИСТЕМЫ!»
— Проклятье! — выругалась Грейс. — Похоже, кто-то очень не хочет, чтобы я узнала правду.
— Это не опасно? — спросила Анита осторожно.
— Не-а, — ответила Грейси без раздумий. — Только не для меня. Я же принцесса.
— Принцесса? — Анна округлила глаза.
— Ну почти. Через четыре года я стану Главой Совета Братства, меня для этого растили и готовили всю жизнь. Сменю отца. Формально, должность выборная, но всё известно заранее. В шутку меня называют «принцессой». Я сначала обижалась, а теперь не обращаю внимания.
— Ты антидот принесла, принцесса?
— Да. И броню для тебя. Давай, облачайся.
— В смысле «для тебя»? — Анна уставилась на сестру. — А для тебя?
— Я остаюсь. Совет не разрешил мне покидать бункер. Я же будущая Глава Совета. Берегут. Сижу тут как в клетке, ни разу наверху не была. Ну что ты смотришь так? Я думала, они позволят.
— Я справлюсь, Грейси. А потом приду за тобой.
— Не придёшь, — грустно сказала сестра.
— Клянусь!
— Тебе разрешили уйти. Дают броню, оружие, припасы. Но вернуться сюда ты не сможешь — охране периметра дан приказ открывать огонь на поражение. Если бы тут был папа… ну, отец… тогда, может быть… Пока что — вот так. Давай я в твой пип-бой пропишу свой личный закрытый канал связи — в радиусе пятидесяти миль можно будет переговариваться. У тебя же там есть микрофон?
— Я думала… — начала Анна и шмыгнула носом. — Думала, мы будем вместе. Всегда.
В глазах защипало, и она запрокинула голову, чтобы остановить слёзы. Это не помогло.
Грейси обняла её за шею и уткнулась лбом в её левую ключицу. Всхлипнула.
Через мгновение обе ревели.
Слёзы смывали всё — долгую разлуку, годы жизни порознь, несбыточные мечты о чём-то неясном, тревожившие обеих.
Сейчас, в эту минуту, они впервые ощущали себя сёстрами, которые нашли друг друга.
Роднее этих заплаканных девушек не было в тот миг на всей планете.
— Я вернусь за тобой, — шептала Анита. — Я разнесу этот гадюшник в пыль. Убью всех, кто встанет между мной и тобой.
— Никого убивать не нужно, — шептала Грейси в ответ. — Я сама уйду и найду тебя. Сначала узнаю, что от меня скрывают, а потом уйду. Отца дождусь только, много у меня к нему вопросов.
— И у мамы своей спроси.
— Я не сказала? — Грейс подняла заплаканное лицо. — Мама умерла при родах. Так мне папа всегда рассказывал. Только теперь я не знаю, можно ли ему верить.
— Мне жаль, что твоя мама умерла, — прошептала Анита.
— А я уже не уверена, что она мне мать, — жёстко отрезала Грейс и принялась вытирать слёзы.
В дверь постучали. Низкий мужской голос пробился через стальную обшивку:
— Мисс Грейс!
— Кого там черти принесли? — проворчала Грейси, сдёрнула с головы сестры полотенце и принялась тереть своё лицо. Затем подошла к двери, распахнула её и встала на пороге.
Анна не видела визитёра, но слышала каждое слово.
— Мисс Грейс, Совет Братства требует вас немедленно явиться в Зал Совета. Произошел опасный инцидент.
— Ты забыл добавить «мэм», солдат, — жёстко отчеканила Грейси.
— Да, мэм. Приношу свои извинения, мэм.
— Я провожу сестру до лифта и приду на Совет.
— Но, мисс Грейс… мэм. У меня приказ, мэм. Доставить вас немедленно. Со всем уважением, мэм.
— Напомни своё звание, солдат.
— Сквайр Петерсон, мэм!
— Разговор окончен, сквайр Петерсон. Кругом! Шагом марш!
— Есть, мэм, — уныло пробубнил солдат.
— Не слышу! — в голосе Грейс лязгнул металл.
— Есть, мэм! Так точно, мэм!
Грейси захлопнула дверь и повернулась к оторопевшей сестре:
— Чего ждёшь? Живо одевайся! Пока они не передумали.
Ni modo, pásame esa madre -- это непереводимая мексиканская игра слов. Очень грубая. Примерно на русский можно перевести так: «Хрен с тобой, давай сюда это дерьмо». В целом, это смирение с неизбежностью. Хоть и в грубой форме. 
