22.
Анна поднялась на лифте на поверхность. Солнце уже на западе. В боевой броне было комфортно, стимулятор давал энергию, обратный путь представлялся простым и лёгким.
— Удачи, мэм! — голос из пустого пространства не стал неожиданностью.
— И тебе, солдат, и тебе, — ответила Анна.
Пройдя немного, она опустила прозрачный визор шлема. Почти мгновенно носимый на руке процессор обнаружил новое устройство и вывел на стекло перед глазами стрелку компаса.
— Удобная штуковина, — пробормотала Анна.
Она открыла карту в пип-бое и поставила отметку на пещере Грега.
На визоре проявились цифры расстояния до цели и указание направления.
Анна прибавила шагу. Чем быстрее она доберётся до раненого, тем выше шанс. Следуя боевым инструкциям, она взяла пистолет в руку. Оружие было лёгким и сбалансированным. Девушка подняла ствол и направила на камень вдалеке. Положила палец на спусковой крючок — тут же напротив правого глаза загорелась красная прицельная марка и высветилось расстояние до цели.
— Так и слепой не промахнётся, — проворчала Анна. Годы тренировок в тире оказались не нужны.
Мир вокруг не изменился ни на йоту — та же выжженная равнина. Изменилась Анна. Пару часов назад эта суровая пустошь едва её не прикончила, а теперь казалась местом для неспешной прогулки. Идти было легко. Подозрительно легко.
За час она отмахала четыре мили и не ощущала ни малейшей усталости.
В наушниках шлема пискнул мелодичный сигнал. Перед глазами появились два слова: «Вызов: Грейс».
Анна растерялась. Как ответить?
— Грейс вызывает Аниту, — раздался знакомый голос, будто сестра была рядом. — Эй?
— Не знаю, куда нажать, — пробормотала Анна.
— Никуда не нужно жать. Это военная связь. Включена постоянно. Как ты, Анита?
— Всё хорошо. Иду.
— А я теперь Глава Совета, — выпалила Грейс.
— Ого!
Анна остановилась от неожиданного ощущения опасности. Огляделась — вокруг было пусто, пыльно и жарко. Вкус пыли на губах, хорошо бы попить. Она потянулась за фляжкой. Солнце ползло к закату. Лёгкий ветерок закручивал пылевых демонов и нёс их на юг. Тревога шла изнутри, резкая перемена в статусе Грейс пугала. Возникло противное чувство, будто всё происходит быстрее, чем Анна способна осознать. Голос сестры в наушниках звучал растерянно, но к концу фразы стал твёрже:
— Сама в шоке. Когда я сказала Совету, что знаю всё про Убежище 26 — они обделались от страха. Клементина побежала менять подгузник.
— Ты же шутишь?
— Да какие шутки. Я думала, их инсульт разобьёт на месте. Всех троих.
— Кто такая Клементина?
— Старшая над писцами. Сейчас, получается, моя правая рука.
— А как же твой отец? Разве не он Глава Совета?
— Отстранён. В связи с утратой доверия. Как только вернётся, охрана его разоружит и арестует. И мы поговорим. Обстоятельно так поговорим.
Анна убрала флягу и продолжила путь. Она слышала в голосе сестры жёсткость и что-то похожее на азарт, как будто та наслаждалась полученной властью.
Спросила в такт шагам:
— Ты узнала? Про моё Убежище?
— Все данные засекречены отцом единолично, файлы закрыты его шифром. Это противоречит всем уставам Братства. И квалифицируется как заговор. Поэтому мне дали чрезвычайные полномочия. Анита, скажи мне, что есть такого особенного в твоём двадцать шестом?
— Две дюжины девочек и роботы-няньки.
— Какое-нибудь секретное оружие? Военный суперкомпьютер? Тайные эксперименты?
Анна вызвала перед внутренним взором родное Убежище, мысленно пробежалась по всем этажам и заглянула в каждую дверь. За долгие годы она изучила свой дом наизусть.
— Ничего такого. В оружейной комнате несколько пистолетов и пара дробовиков. Никаких суперкомпьютеров. Машина для вынашивания замороженных эмбрионов, я тебе рассказывала. Но она умеет только это.
— Что-то должно быть. Подумай, Анита. — Грейс нажимом в голосе выделила слово «подумай».
— Из нестандартного — только Машина и криокапсулы. Но они пусты.
— Ладно, на связи. Если что вспомнишь — не держи в себе.
— Да, Грейси.
— Чуть не забыла, — спохватилась сестра. — Как Глава Совета, я отменила приказ стрелять в тебя. Ты можешь вернуться в любой момент, если захочешь.
— Э… хорошо. Ты теперь можешь уйти из бункера?
— Могу. Но ответы на все вопросы — здесь. И я эти ответы получу.
— Постарайся никого не убить, — сказала Анна шутливо. — Мне бы не хотелось вернуться к большой воронке, полной трупов.
Грейс рассмеялась и ответила уже обычным голосом:
— Это политика, Анита. Всё решим без стрельбы.
Сестра отключилась. У Анны в мыслях воцарился абсолютный хаос после этого разговора. Она остро ощущала, что произошло что-то скверное, но не могла ухватить, что именно. Чувствовала, что над ними всеми нависла угроза, но не понимала её природы. Тревога захлёстывала, а лучшим способом справиться с ней всегда была физическая нагрузка.
Анна перешла на бег.
Через пять минут она выдохлась. Стимулятор подстёгивал мышцы, выжимая из них последние запасы энергии, но вся эта лёгкость и сила были в кредит. И Анна это прекрасно понимала. Откат после того, как зелёная таблетка закончит своё действие, будет жестоким. Девушка хлебнула из фляжки и разорвала упаковку ещё одного энергетического батончика — постоянное чувство голода было побочным действием стимулятора.
Тревога стихла, Анна шагала размеренно, грызла армейский паёк и пыталась привести мысли в порядок. «Что мы имеем в сухом остатке? — думала она. — Семнадцать лет назад отряд Братства обнаружил вход в моё Убежище и смог пробраться внутрь. В тот момент мне было три года. Жаль, что я ничего не помню. Ну допустим… Что бы сделала трехлетка, увидев стальных гигантов? Убежала и спряталась. Да, именно так. А прятаться я обожала, это была моя любимая игра с робо-няньками. Маленькой я заползала в какой-нибудь воздуховод, а Ти и Эй пытались меня найти, обшаривая все этажи Убежища. Обычно я сама выдавала своё укрытие громким смехом. Но в ситуации со стальными гигантами смеяться не стала бы. Да, вероятно, так и было — я спряталась. А вот что было потом? Что потом?»
Мысли Анны неожиданно перескочили к сестре. Где в тот момент была Грейс? Ведь ей тоже было три годика. «Может быть, она…» В животе нехорошо заныло. То ли от голода, то ли от внезапной догадки. «Если… — Анна попыталась додумать мысль до конца. — Предположим… просто предположим, что в Убежище в тот момент была не одна девочка с рыжими волосами, а две».
Она ощутила, как слабеют руки и ноги. Тёмный ужас поднялся из самых глубин памяти, оттуда, где нет никаких картинок или слов, а одни лишь первобытные чувства невероятной мощи. Одно из самых ранних детских воспоминаний Анны – сон. Это был повторяющийся кошмар, от которого она просыпалась в слезах. Сейчас, уже взрослая, она слабо понимала, что именно нагоняло такую жуть.
Сон был такой: сначала маленькая Анна находится в полной темноте и ощущает себя в покое и безопасности. Вскоре становится понятно, что перед ней какой-то чёрный материал, плотный и растянутый во все стороны. И вдруг с обратной стороны как будто острым лезвием кто-то невидимый начинает это тёмное полотно разрезать с крайне неприятным звуком рвущейся материи. И в этот разрез бьёт ослепительно яркий белый свет, прямо в глаза Анне.
Это был такой ужас, что девочка просыпалась каждый раз с бешено бьющимся сердцем, в слезах и в луже собственной мочи. Сны эти прекратились где-то в десятилетнем возрасте. Но запомнились в мельчайших подробностях навсегда.
Дыхание Анны участилось от этих воспоминаний. Чувство ужаса осталось в детстве, но отголоски до сих пор были здесь. В ушах слегка звенело, ладони стали мокрыми.
Она шагнула навстречу своему страху. Вгляделась во тьму детского сна, пытаясь различить там гигантов в стальной броне или сестру-близняшку. Искала хоть какой-то намёк.
Ничего.
Только уютная тьма, белый страшный свет, пугающий звук рвущейся ткани и ужас неминуемой смерти.
Приступ страха схлынул: в ушах перестало звенеть, сердце замедлило ритм, мочевой пузырь потребовал немедленного опорожнения. Анна остановилась и посмотрела по сторонам — никого. Девушка стянула штаны и присела.
До пещеры оставалось идти минут двадцать.
Солнце коснулось горизонта.
