Egon Spengler - Classic Games

31.

Пока сёстры шли по коридору, не было сказано ни единого слова.
В своей комнате Грейс сразу же подошла к компьютерному терминалу, жестом указав Анне сесть рядом.

— Здесь Грейс Ли Джонсон, — чётко и сухо сказала она. — Доложите обстановку.

Динамик был включён, Анна слышала всё.

— Старший паладин Браун. Заняли оборону, потерь не имеем. В контакт с врагом не вступали.
— Общие потери за последние двое суток.
— Безвозвратные: девять.
— Паладин Джон Ли Джонсон только что умер.
— Поправка. Безвозвратные потери: десять человек. Две дюжины раненых, из них четверо нуждаются в неотложной помощи автодока.
— Медблок свободен, переводите тяжелораненых туда. Что по разведке?
— Новых данных нет, мэм. Враг не обнаружен.
— Удвоить караулы. Докладывать мне о любых изменениях.
— Так точно, мэм!
— Отбой.

Анна поднялась и протянула руки, чтобы обнять сестру. Но Грейс отступила и отвернулась.
— Не надо, — прошипела она. — Не сейчас.

Анна отпрянула.
— Мне так жаль, Грейси…
— Стоп! — выдавила из себя Грейс.

Наступила тягостная пауза. Слышен был лишь тихий гул вентиляции да иногда — далёкий шум воды в трубах санузла. Безмолвие стало настолько плотным, что Анна ощутила всем телом: ещё немного — и она захлебнётся этим молчанием.

Грейс снова склонилась к терминалу и набрала несколько команд. На экране появился текст. Много текста.
— Читай, — совершенно мёртвым голосом произнесла сестра и отошла в другой угол комнаты.

Анна шагнула к монитору. Это был рапорт о спасательной операции. Отряд паладина Джона Ли Джонсона по сигналу маячка обнаружил останки паладина Анны Ли Джонсон. Её группа нашла довоенное Убежище 26, занятое боевыми роботами, и в стычке погибла почти целиком. Отступая, Анна Ли Джонсон взорвала проход к Убежищу. Она умерла от ран в миле от входа, не дождавшись помощи. Её силовую броню списали в утилизацию как неремонтопригодную. Тела остальных бойцов, их оружие и броню извлечь не удалось — взрывом их погребло под завалом. В конце рапорта были указаны координаты Убежища 26.

Анна немедленно вбила эти числа в свой пип-бой. Потом ещё раз, проверяя каждую цифру. Координаты были неверны и указывали на горный хребет к северо-западу от её родного Убежища.
Ошибка — почти в десять миль.

Дальше на экране была справка из третьего техотдела с полным описанием повреждений силовой брони (инвентарный номер БС-142-Т51), переданной на утилизацию. «Сквозное одиночное пробитие грудной бронепанели в районе проекции верхней доли левого лёгкого с деформацией краёв входного отверстия. Отверстие неправильной формы 20 на 23 мм с оплавленными краями тёмно-коричневого цвета — прожог плазмой». «Сквозной термический прожог защитного кожуха корпуса реактора. Тепловой взрыв расширительного бака с разрушением спинного блока». И ещё с десяток таких повреждений.

Чем дальше Анна читала эту справку, тем меньше понимала. В Убежище 26 не было плазменного оружия и боевых ботов. Откуда все эти ужасающие прожоги? Почему координаты Убежища указаны неверно? Что там, чёрт побери, произошло?

Второй рапорт Ли Джонсона был о разграбленном рейдерами караване: среди трупов найдена живая девочка примерно двух лет, без признаков мутаций. Ребёнок передан в первый отдел для выявления скрытых мутаций под личную ответственность Джона Ли Джонсона.

Третий рапорт Ли Джонсона был о том, что его отряд наткнулся на логово Когтей Смерти и вступил в бой. Погибли все, кроме командира. Список погибших. Оборудование, оружие и броня сданы на склад по описи. Резолюция: Джон Ли Джонсон отстранён от службы до окончания расследования инцидента.

Эти документы не объединяло ничего, кроме имени Джона Ли Джонсона и даты.

— Странно, — сказала Анна. — Это было в секретном архиве твоего отца?
— Именно, — откликнулась сестра. — И тут нет ни слова правды.
— Это я уже догадалась.
— Он подделал свои рапорты. А позже, когда стал Главой Совета, — засекретил.
— Но зачем?
— Это ты мне скажи, зачем.
— Я-то откуда могу знать? — удивилась Анна.
— Ты говорила, что в твоём Убежище только огнестрельное оружие.
— Так и есть, — подтвердила Анна.
— Я уже не знаю, кому верить. — Грейс стояла в углу комнаты, обхватив себя руками.
— У нас нет ни плазменного оружия, ни штурмовых ботов.

Сестра не смотрела на Анну, избегая её взгляда. Молчание затопило комнату.
Вдруг Грейс уставилась на Анну и почти прокричала:
— Ради чего я отключила его от морфина? Ты вообразить не можешь, какую боль он испытал за эти две минуты. Чем так важен разговор с тобой?
— Я не знаю, Грейси.
— Что за «Ковчег Поколений»? Он не говорил мне, но сказал тебе.
— Я впервые слышу. Поверь.
— Папа… отец за всю жизнь не произнёс ни одного слова зря. Знал, что сказать, когда и кому. Он был уверен, что ты мгновенно поймёшь. 
— Но я не поняла! — Анна повысила голос. Она не могла взять в толк, почему сестра сомневается в её словах.

Грейс плотнее обхватила себя руками, но говорила уже без прежнего напора.
— У меня десять трупов за двое суток. И куча раненых. Ради чего всё, Анита?
— Я не знаю.
— Отец сказал мне два слова: «Хорёк в курятнике». Догадываешься, о чём это?
— Вроде до Войны было такое животное.
— Это древняя идиома.
— И что это значит?
— А всё просто, Анита. Хорёк забирается в курятник и душит всех кур. Всех до единой. Не чтобы сожрать — а потому что такая натура.
— Понятия не имею, что такое курятник.
— Ладно, забудь.

Грейс так и стояла в углу, только теперь её плечи поникли, а голова была опущена.

— Кажется, я знаю, где искать правду, Грейси. — Анна сделала один шаг к сестре.
— Делай, что хочешь. Мне всё равно, — ответила та тихо и устало.
— Это и тебя касается.

Грейс пошла на сестру, вытянув вперёд указательный палец:
— Меня касается только этот бункер. И люди, которые мне доверили свои жизни. Я уже потеряла десятерых. И это мы ещё в бой с врагом не вступали.

Она упёрлась пальцем в грудь Анны.
— Знаешь что, сестрёнка? Тебе лучше уйти. Прямо сейчас. Когда начнут искать виноватых, то первой в списке будешь ты.
— Я ничего не сделала!
— Им всё равно. Ты чужая. А чужих тут очень не любят. Никто не станет разбираться. И даже моей власти может не хватить, чтобы тебя защитить.
— Я уйду, Грейси.
— Прямо сейчас.
— Прямо сейчас, — послушно повторила Анна.
— Извини. Проводить не смогу. Много дел. — Грейс отвернулась.

Анна молча вышла из комнаты.

Анна-Мария, прочитал, замечательно!
Кажется я догадываюсь, ЧТО произошло и КТО пришёл. Узнаю в следующей главе верны ли мои догадки.

Ну, слава богу, вернулась хоть... теперь ей поспать бы по большому счёту.

Кстати:

символ Братства Стали: крылья, меч и три шестерни.

Как сейчас помню:
шестерни - стремление к высоким технологиям и их сохранение;
меч - защита;
крылья - надежда.

Обожаю этот символ:

По себе знаю, когда что-то сочиняешь, очень много мыслей крутится в голове.
Я к чему? Представляю каково это - быть творцом, так сказать, и заранее наверняка не знать куда очередная мысль заведёт того или иного персонажа.

Общая схема мне известна до финальной точки. Но по ходу дела герои время от времени ведут себя самовольно, дико и вызывающе. Говорят слова, которых от них не ждала. Или творят разное неожиданное. Поэтому приходится переписывать прежние куски текста, чтоб хоть какая-то логика сохранялась. Дай им волю, моим героиням и героям, они весь мир в труху разнесут. А после скажут, что так и было.

27.

Пять часов — это впритык до бункера, если идти без остановок. Анна на ходу злилась на себя, на Грега, на Улисса и на весь мир вокруг. Всё было неправильно. Перед глазами стоял плазменный ожог на боку робота. Чуть левее — и не было бы уже никакого Улисса. А если бы она не дёрнула рукой в момент выстрела, то не было бы Грега. Она чуть не устранила человека. И робота. Что для Анны было почти одно и то же.

Умом она понимала, что бот — всего лишь механизм, подчиняющийся прошитым программам. Но иногда начинала в этом сомневаться. Своих робо-нянек она никогда не воспринимала как бездушных автоматов. Поначалу она даже вела с ними долгие разговоры, обсуждая книги, фильмы и вопросы мироздания. Потом, когда сёстры подросли, Анна прекратила задушевные беседы с няньками. Потому что это выглядело глупо и по-детски, а в глазах сестёр она старалась казаться старше и опытнее, чем была на самом деле.

Светло-серый пустой мир вокруг и стрелка указателя на бункер позволяли шагать, не задумываясь о том, куда сделать следующий шаг. Анна снова вернулась мысленно к ожогу на корпусе. С детства, сколько себя помнит, она видела точно такой же на боку у Ти, но не знала, что это след от плазмы — в её родном Убежище было только огнестрельное оружие: пистолеты и пара помповых дробовиков. Оружейная комната не запиралась, поэтому с каждой подросшей сестрой Анна несколько раз ходила в этот арсенал, показывала оружие, давала подержать в руках и объясняла снова и снова, насколько это опасно. И что только она, Анна, могла разрешить в своём присутствии упражняться с оружием в техническом коридоре, превращённом в тир.

Из-под ноги отлетел мелкий камушек, прервав воспоминания и вернув в реальность. Вокруг было безлюдно и холодно. Изо рта у Анны шёл пар от дыхания. Она спохватилась, что идёт слишком быстро, неэкономно расходуя силы, и сбавила темп. Перед внутренним взором маячил злополучный ожог. Ти получил его от оружия паладинов Братства семнадцать лет назад, другого объяснения не было. И в этом была странность. Анна пыталась представить, как паладин стреляет в узком коридоре в робо-няньку и промахивается, задев лишь по касательной. Промазать из такого оружия невозможно, тем более — стреляя в упор. Ей в голову не приходило расспрашивать Ти о том, откуда у него такой след на боку. Анна была уверена, что таким он был всегда — от сотворения мира.

— Грейс вызывает, — жёсткий голос сестры в наушниках возник раньше, чем буквы на визоре.
— Слышу тебя, — откликнулась Анна.
— Ты далеко?
— Часа четыре ещё.
— Разворачивайся.
 — Что? — не поняла Анна.
— Не ходи сюда. У нас бунт.
— Бунт? — Анна нахмурилась.
— Андерсон пытался арестовать меня прямо в Зале Совета.
— Почему? За что? — Анна остановилась от удивления.
— Нарушение Кодекса Братства. Я не имела права выпускать тебя из бункера в боевой броне с плазменным оружием и пип-боем. Кодекс это запрещает.

— Пип-бой мой, — возразила Анна.
— Не имеет значения. Все технологии, энергооружие и сложные устройства принадлежат Братству и должны использоваться и храниться только Братством. Это наша цель по Кодексу — собирать и хранить технологии, не давать им расползтись по миру.

— Чё? Даже мой пип-бой принадлежит Братству? — не могла поверить Анна.
— Все технологии на планете. Только так мы сможем предотвратить повторение апокалипсиса. Не солнце сожгло весь мир, Анита. Это сделали люди. При помощи технологий.
— Бред какой-то. Ты арестована, Грейси?
— Я бы говорить с тобой не могла. Нет, это Андерсон под арестом. Есть у меня верные люди. Мало, но есть. Клементина и все писцы тоже на моей стороне. Но писцы — не солдаты. Если дойдёт до стрельбы…
— Ты говорила, всё решишь мирно.
— Говорила, Анита. И пока всё мирно: я разоружила всех солдат и загнала в казармы. Пока что мой авторитет действует, мне подчинились. Оружейную комнату охраняют мои люди, вход на базу — тоже. Но в поле ещё дюжина отрядов, и сейчас они возвращаются — Андерсон успел послать общий сигнал тревоги.
— Это опасно?
— Для тебя, Анита. Поэтому погуляй пока. Я дам знать, когда всё успокоится.
— Через четыре часа я потеряю сознание. Погулять не получится.
— Проклятье! — выругалась Грейс. — Ладно, дуй в бункер. Постарайся никого не пристрелить по дороге. Мои люди тебя встретят.

Сестра отключила канал связи. Анна стояла, ошеломлённая резким поворотом событий. Всё развивалось в направлении от очень плохого к самому худшему. Она читала о гражданской войне в учебнике истории, и сейчас в памяти всплыли страшные, серые фотографии разрушенных городов, где брат стрелял в брата, а врагом мог оказаться каждый. Похоже, в бункере Братства зрело нечто подобное. Оказаться там в этот момент и без сознания — не самая лучшая идея. Только выбора не было — впасть в кому посреди пустыни было намного хуже.

— ¡Me lleva la chingada! — выругалась Анна. Придётся теперь идти очень быстро, чтоб остался хоть какой-то запас по времени. Неизвестно, что её ждёт в бункере.

Она выпила воды из фляги, разорвала обёртку очередного армейского пайка, впилась зубами в спрессованную плитку и зашагала, не экономя больше сил.

---

---

---

— ¡Me lleva la chingada! — примерно означает "Да чтоб меня черти забрали!", только в этой фразе нет ни слова про чертей. La chingada — в мексиканском сленге абстрактное воплощение зла, хаоса, проклятия.

Успокойтесь, пожалуйста, это автозамена, которую я задал форуму, дабы обезопасить себя, как автора СМИ-проекта, а форум является самым что ни на есть СМИ.
Считайте, перестраховка. По факту слова те, которые вы написали, просто форум их меняет, только и всего.

Уверяю вас, всё в порядке. Лично я (а читаю новеллу здесь, скорее всего, только я), читаю как положено, не смотря на автозамену!

Хм, страсти накаляются... Как же Улисс предан Анне, если даже после попадания в него, пусть и по касательной, не открыл ответный огонь.
Не удивлюсь, если он когда-нибудь бросится на Грега, дабы защитить Анну, но это так, мысли вслух.